Игорь на удивление быстро успокоился и с энтузиазмом приступил к обсуждению проблемы. А Вербицкий был все-таки поразительно талантливым человеком. Не только юрист от Бога, но ещё и опытный психолог, и натуральный актер. Впрочем, быть может, это и есть составляющие истинного юриста? В ходе предельно доверительной беседы всплыли все необходимые подробности происшедшего, и даже не слишком разбирающийся в подобных делах Редькин не мог не сообразить, как ловко подставили и его, и пьяного мальчишку, сидевшего за рулем. Настало время выложить на стол справку об аварии из ГАИ и весь комплект оценочных документов из фирмы «Авто-мобил». Игорь просмотрев листочки, пришел едва ли не в эйфорическое состояние.
— Ну! Я же говорил! — чуть ли не кричал он. — Ежу понятно — тачка идет под замену кузова. И к тому же: лонжероны поехали, мосты поехали, полуоси и чулки ставить новые, сварные работы, как ни крути, и ещё не известно, что там с карданами, коробкой и раздаткой, даже суппорта и шрузы могли пострадать¦
Игорь сел на любимого конька, его несло. Несло чуточку слишком: все-таки глупо считать, что никто, кроме тебя не разбирается в устройстве автомобиля. Этот патентованный автомеханик валил в одну кучу все, как при разговоре с богатым чайником, приехавшим на ремонт. Если бы он сейчас заявил, что могли пострадать щеточки дворников на фарах и бегунок трамблера, Майкл бы и тому не удивился. Он ещё совсем чуть-чуть послушал словоизвержения незадачливого афериста, а потом вежливо перебил и произнес свою ключевую фразу:
— Значит, вот такой у вас бизнес, ребята?
— Какой ещё бизнес? — вздрогнул Игорь.
— Да очень простой, в сущности: сами бьете новые машины, и сами по остаточной стоимости скупаете. Навар, должно быть, невеликий получается, но судя по твоей тачке и прикиду, на жизнь хватает.
— Ребята, — Игорь резко поднялся. — Я, кажется, не туда попал. Если машина не продается, лучше я пойду. Поговорили — и ладно.
— Охрана тебя не выпустит, — тихо сказал Майкл.
— Да пошел ты! — обозлился тот и шагнул к двери.
Майкл даже не шелохнулся. А Игорь распахнул дверь и чуть не налетел грудью на здоровенного детину, стоявшего в проеме с широко расставленными ногами и руками в карманах свободного пиджака.
Рукоприкладства не потребовалось. Игорь вернулся к столу, достал сигарету, закурил её не с того конца, бросил в сердцах в пепельницу и окончательно сник.
— Кто вы такие? — выдавил он, наконец.
— Об этом мы будем говорить не с тобою, — солидно ответил Майкл.
— А я тогда зачем нужен? — как-то совсем по-детски поинтересовался Игорь.
Вербицкий не торопясь поднялся, взял лист бумаги и ручку, положил перед Игорем и ласково сообщил:
— А ты, браток, нужен только для одного. Ты сейчас напишешь расписку и все. Помнишь сумму ущерба? Что-то около четырех тысяч грин. Накинем ещё штучку — ну, там моральный ущерб, мои комиссионные — будет ровно пять. Вот и пиши: я, такой-то такой-то взял взаймы у гражданина Редькина и обязуюсь вернуть… В свободной форме. Цифру согласовали, теперь главное, давай решим со сроками. Недели хватит тебе?
— Хватит, — выдохнул Игорь.
Он уже писал. Тимофей просто глазам своим не верил: гипноз, магия — да и только.
Наконец, Игорь ушел, вежливо попрощавшись. Громиле, что стоял в дверях, Майкл только кивнул, слов не потребовалось.
— И что же, теперь все? — поинтересовался Редькин, не в силах скрыть своего восторга. — Две с половиной мне, две с половиной вам — и через неделю все в порядке. Ремонт-то мне за полторашку обещали сделать. (На самом деле вообще за тысячу, но приврать хорошему человеку — дело святое).
— Нет, Тим, это ещё далеко не все, — разочаровал его Майкл. — Денег-то у нашего клиента, похоже, нет, вот я и дал ему неделю, чтоб он со своей крышей связался, посоветовался, а его люди вызовут наших, будет разбор. Сумма при этом может даже возрасти, в том числе и для тебя, но сроки поползут обязательно. Андестэнд? Быстро только кошки родятся, а божьи мельницы мелют медленно…
Вот так и закончился этот исторический визит. Отсрочка не слишком испугала Редькина, зато намек на увеличение суммы откровенно порадовал. Вера во всемогущих бандитов укрепилась, и домой он летел, почти как на крыльях. Однако там его ожидало пренеприятнейшее известие. Маринке звонил некий человек от Меукова. Вряд ли это именно он молчал в трубку, но если даже и он, то теперь откровенно изменил тактику, назвался и передал, что есть разговор. Даже просил позвонить, потому что дело серьезное. Последние два слова человек не поленился повторить дважды и с нажимом, что запомнилось Маринке, как очень-очень дурной знак. Вот такие пироги с котятами. Тушите свет и сливайте воду.
* * *
Однако день ещё не кончился, наоборот — только начинался. Предстояло много мелких дел с милицией, ГАИ, кредиторами, должниками, компаньонами, сервисом Бурцева. Последний просил подъехать и согласовать теперь уже детально весь минимально необходимый объем работ по срокам и ценам. Начать Тимофей решил с ГАИ. Оттуда пришлось ехать обратно в отделение (не хватало каких-то справок), потом ещё раз в ГАИ, вроде и недалеко — Посланников переулок возле Бауманского рынка, одна остановка на метро, — но отвыкший перемещаться своим ходом Редькин жутко умотался. А тут ещё выяснилась милая подробность: Игорь не был хозяином «Волги», хоть и заявлял об этом устно. Очевидно, ездил по доверенности, а такие мелочи в ГАИ не регистрируют. Хозяином же был некий Гейдар Шанафутдинов (если Редькин правильно расслышал), и номера «волжанка» имела североосетинские. А ведь Редькину тогда сразу не понравились маленькая буковка «в» в начале номера в сочетании с большими «С» и «Е» в конце. Вполне симпатичный милицейский майор аж крякнул, убирая в шкаф соответствующую учетную карточку.
— Ну, брат, с этого Шаромпердинова, ты не много сумеешь получить.
— Как знать, как знать… — многозначительно и загадочно проговорил Редькин.
А про себя подумал: «Плохо дело. Переведет наш друг Игорь стрелку с себя на кавказцев, подключится целая мафия, и плакали мои денежки…»
* * *
Дальнейшая четверговая суета большого интереса не представляла: звонки то и дело срывались, людей не оказывалось на месте, где-то было сплошное «занято», наконец, Тимофея рвались услышать самые нужные контрагенты именно в тот момент, когда его не было дома, ну и так далее. С Бурцевым — уже под вечер, как обычно — все получилось нормально. Окончательная калькуляция зашкалила за штуку на двести долларов, но Редькин сумел сотню в свою пользу сторговать. Он чувствовал глухое недовольство исполнителей, на глазах теряющих заработок, но остался крайне доволен собой. Ведь даже полторы тысячи — это было бы очень дешево по современным меркам и при такой сложности работ, а бурцевские персонажи согласились на тысячу сто. Это ж фантастика! Другой бы набросил им двадцатку-другую от щедрот, но только не Редькин, у него принципы иные: настоящий бизнесмен обязан считать каждую копейку.
За поздним обедом Тимофей выпил пива, телефон как будто перестал трезвонить, за окном стихло все, ветерок поднялся, сдувая остатки дневной жары с раскаленных городских крыш — тут бы и расслабиться полностью, накатить после пива коньячку, как это делают аристократы в конце обеда… Вот тогда Маринка и вспомнила:
— Меукову позвони, мало ли что…
— Вот черт! — пробурчал Тимофей, но сразу согласился: позвонить было надо, без этого все равно не уснешь, опять всякая дрянь в голову полезет.
И позвонил. И дрянь полезла в трубку. Точнее, через трубку в ухо.
— Эдмонда можно к телефону?
Долгая пауза.
— Эдмонда к телефону нельзя.
Еще одна пауза, длиннее первой.
— Эдмонд Меуков умер три часа назад.
Господи! Кто же это на том конце провода? Жена, мать, сестра? Но родственники не могут так говорить о смерти близкого человека! По-видимому, это одна из пациенток Меукова под действием черной магии или ещё какого-нибудь там эн-эл-пи. Или это вообще дурацкая шутка в продолжение психологического давления на Тимофея? Мысли скользили и путались, скользили и путались, все больше напоминая клубок змей, каждая из которых норовила укусить свой собственный хвост. Тушите свет, сливайте воду… Впрочем, свет давно погасили, темно, как в гробу, а вода… вода не понадобится — уж лучше действительно коньяку… Господи, кто придумал эту дурацкую поговорку: тушите свет…
Трубка давно надрывалась короткими гудками, а Маринка смотрела на мужа округлившимися глазами и причитала:
— Тимка, что с тобой? Тимка, Тим…
— Ничего, все нормально, — с трудом проговорил он, потом добавил, сам себе противореча: — Сейчас пройдет.
И потерял сознание.
Глава четвертая. Безумное рандеву
